Евгений Шишкин: В Конституции нет места всякой шелухе

1 Июля 2020
Сегодня мы публикуем большое интервью председателя Избирательной комиссии Республики Коми 2003-2006гг. Евгения Витальевича Шишкина. Поводом для него является проходящее в стране так называемое общероссийское голосование по вопросу одобрения поправок в Конституцию, но это лишь отчасти. Оставаясь малоизвестным широкой аудитории, наш собеседник, тем не менее очень хорошо знаком в юридических кругах. Выпускники юрфака Сыктывкарского университета первых лет называют его одним из самых грамотных и глубоких юристов-конституционалистов, которых они встречали, и тем интереснее его точка зрения на то, что происходит с нашей страной сегодня. Вот, что рассказал нам Евгений Шишкин о своей работе, о поправках в Конституцию и о своих правилах жизни.

Расскажите, как Вы стали председателем избирательной комиссии Республики Коми? Это было в 2003 году, насколько я помню. Как к Вам поступило предложение, ставил ли Торлопов Вам какие-то условия, или же это было просто предложение?

- Да, в 2003 году, в течение месяцев двух я был без работы, а до этого я был руководителем аппарата Госсовета, но эта должность замещаемая: на период полномочий Госсовета его председателей. В тот период как раз полномочия Госсовета предшествующего созыва закончились. В марте собрался Госсовет уже нового созыва, был избран председателем товарищ Кулаков, а у него была своя кандидатура на должность руководителя аппарата. Поэтому мне было предложено оставить эту должность в связи с течением срока полномочий. Назначен был на это место товарищ Николаев. Я, честно говоря, не очень понимал, в связи с чем происходит такая замена, потому что со мной ни Кулаков, ни глава Республики Торлопов, ни руководитель администрации Главы Осипов со мной не разговаривали на эту тему. В феврале-марте я уже практически чувствовал, что произойдет замена. Я пытался попасть на приём, чтобы определиться со своей дальнейшей судьбой. Все мне в приёме отказали — поэтому я остался в неведении.

Пошёл третий месяц, звонит Осипов, приглашает на разговор, что есть предложение. «Тебе ещё до пенсии нужно еще проработать как минимум года два-три», — говорит. Предложил перейти на работу Администрации Главы, но я в Администрации Главы уже работал при Спиридонове, при Торлопове, и больше делать это уже не хотел, честно говоря. Сказал, что речи об этом быть и не может, от работы я отказываюсь и ушёл. Спустя дня три-четыре звонит уже Торлопов: приглашает на разговор. Я опять подошёл, но в дверях встретил Осипов. Зовёт к себе: посидеть и переговорить, пока занят Глава. Спросил, как я вижу свою работу. Да никак не вижу. Я не знаю, что мне могут предложить; я не понимаю, почему я остался без работы. «Глава придёт — всё тебе объяснит».

Пришёл глава и, конечно, ничего не объяснил. Сказал, что в тот период только одна вакансия открывалась — кажется, начальника архивного управления. Можно будет подумать, если есть такое предложение, почему бы и нет. Больше вакансий не было, но я честно ответил ему, что как юрист я мог бы работать в Конституционном Суде. «Да, там как раз ожидается вакансия, может быть. Но у нас есть другое к тебе предложение — возглавить избирательную комиссию Республики. Полномочия Избиркома истекают, сейчас будут новые выборы. Поскольку часть членов избирательной комиссии назначается Главой Республики, я бы хотел порекомендовать тебя туда в качестве председателя». Я избирательным законодательством, честно говоря, не занимался — для меня это весьма отвлечённое дело было. Предупредил, что мне будет сложновато. «Разберёшься, не первый год работаешь с Правом и Законодательством». Я не знал на тот момент даже технологии избрания! Оказывается, в соответствии с законодательством, кандидатура председателя должна была предлагаться из числа членов Центральной избирательной комиссии, назначенных Главой и Государственным советом на паритетных началах. Я этого не знал. Но, тем не менее, дал согласие. Вышли на выборы, я успел полистать закон и упёрся в эту норму. Не предупредили, и из Центральной избирательной комиссии со мной никто не связывался, я снова в неведении. Деваться уже было некуда, я стал членом избиркома. На первом собрании присутствовал кто-то от Главы Республики как наблюдатель — по-моему, Осипов.

Переходят к решению вопроса о председателе комиссии, ожидают предложений. На тот момент председателем избирательной комиссии была Созыкина Антонина Алексеевна. Предлагают Созыкину — оглашается письмо, подтверждающее согласование этой кандидатуры Центральной избирательной комиссией. Мне стало неловко. В то же время кто-то предлагает и меня — видимо, с подачи Осипова. Итак, две кандидатуры на голосование. Перевеса ни там, ни там не получается. Комиссию распускают на несколько дней: дескать, для консультаций. Я пытаюсь проговорить с Осиповым или с Главой: «А что за ситуацию вы создали, ребята? Так же не делается». От разговора все уходят: «Хочешь работать — иди, тебя должны провести». Не знаю, каким макаром, но по итогам второго голосования с перевесом, кажется, в один только голос, проходит моя кандидатура. На тот момент Главе удалось получить согласие Центральной Избирательной Комиссии о моей кандидатуре, хотя, повторяюсь: со мной никто из ЦИК не встречался и не беседовал.

Вот так я стал председателем Избирательной Комиссии Республики Коми.
избирком, Шишкин

Выборы Государственной Думы третьего созыва проводились, как и сейчас, по одномандатным округам по смешанной системе. По сыктывкарскому одномандатному округу баллотировались два основных кандидата: Юрий Спиридонов и Викентий Козлов. Скажите, как вы оцениваете ход тех выборов? Как они прошли с вашей точки зрения? Поступали ли вам предложения и требования от Администрации Главы повлиять на ход выборов или на результат?

- Вернёмся назад: в тот период, когда решался вопрос о моей кандидатуре в составе комиссии в принципе. Это период проведения разного рода выборов, особенно когда речь идёт о выборах Главы Республики Коми, депутатов Госдумы, Госсовета. Я предполагал, что со стороны Администрации Главы или самого Главы, могут поступать какие-то предложения. Поэтому, когда я давал согласие на вхождение в состав избирательной комиссии, в разговоре с Торлоповым как с Главой Республики, я сразу обозначил позицию: я сказал, что если я работаю руководителем, то я работаю абсолютно самостоятельно. Я имею в виду, что мне не нужно никаких намёков, никаких рекомендаций по поводу оказания содействия, предложения как кандидата на любого уровня выборах. «Мы это хорошо с Осиповым понимаем, поэтому и предлагаем тебе». Меня это несколько степени воодушевило, хотя, зная Торлопова, я бы такому заявлению не поверил.

Я не помню многих деталей, но хорошо помню одно: никто ко мне по поводу ни Спиридонова, ни его оппонента, не пытался ни связаться, ни чего-либо рекомендовать. Более того, Спиридонов, с которым мы ранее работали довольно тесно. Он хорошо меня знал, но он с опаской относился ко мне. После выборов у нас были разговоры:

— Слушай, а ты не подыгрывал против меня?

— Нет. Я не сторонник такого рода игр.

— Не может быть. Наверняка здесь что-то замешано.

— Нет. На меня никто ни с какими просьбами, ни с какими рекомендациями не выходил.

Вы досрочно подали в отставку в 2006 году с должности председателя избирательной Комиссии. Какие были причины этой отставки?

- В марте наших председателей избирательной комиссии субъектов пригласили в ЦИК, провели с нами недельный семинар, на котором нас еще раз обкатали в изменениях в законодательстве, которые у нас ежегодно происходили на тот момент; в возможностях использования компьютерной техники, системы ГАС «Выборы». В задачи семинара входило также определение по тем председателям, срок полномочий которых истекал в ближайший год, а у меня как раз истекал через год, будут ли они работать дальше. Определяли будущие намерения самих действующих сегодня председателей и Центральной избирательной комиссии, в первую очередь тогда Вешнякову как председателю — и видит ли он свою дальнейшую работу с этой кандидатурой.

По итогам завершения этих семинаров, Вешняков пригласил меня — перед отъездом моим — и был у нас с ним разговор о работе зама, секретаря, состава комиссии, насколько я за три года вошёл в курс, как я себя ощущаю и есть ли у меня сомнения в плане дальнейшей работы в составе комиссии. Я сказал, что у меня других планов нет — тем более, мне нужно было доработать хотя бы до пенсии. Может, это звучит несколько меркантильно, но что есть, то есть. Тем более, за три года до этого я уже разок обжёгся, оставшись без работы.

Вешняков согласился с моими намерениями — они неплохо оценивали мою работу. «Отработаете в контакте с нашей комиссией, с нашим аппаратом, с членами комиссии. Я буду рекомендовать вашу кандидатуру на следующий состав». С этим я ушёл.

Вернувшись в Сыктывкар случайно — город у нас небольшой, слухами земля полнится — узнаю, что готовится моя замена в должности председателя комиссии. Я не поверил, ведь чувствовал себя уверенно, поскольку получил добро от председателя ЦИК на дальнейшую работу. Попытался связаться с Главой в надежде понять, что здесь творится. Но встречи не получилось, а потом ко мне заглянула Шабаршина. Тогда она работала в университете юрисконсультом. У нас с ней неплохие были отношения, довольно доверительные, поскольку я её сам приглашал на работу как юриста в Администрацию Главы, где я в тот период сам работал. Шабаршина зашла ко мне «попить чаю» — но, смотрю, глаза отводит.

— Что случилось?

— Да нет, ничего. Я хочу сказать одно: на ваше место я не претендую.

— Не понял. Я живой, здоровый, вроде.

— Нет, Глава считает, что Вы не можете дальше работать. Глава сказал, что по здоровью вы собираетесь в этом году уйти на пенсию.

Это было очередным откровением для меня. Снова стал пытаться после этого разговора связаться с Главой. Встретиться никак не получалось, от разговоров товарищ Торлопов уходил — под разными соусами. А потом приехал в Республику ознакомиться с ситуацией на тот период секретарь ЦИК. Съездили мы с ним в пару-тройку районов: были в Корткеросе, были в Княжпогосте, посмотрели работу территориальных комиссий, готовность к выборам. Вернулись в Сыктывкар, и в последний день, накануне своего отъезда, он мне говорит:

— Слушайте, а что с Вами случилось? Вы же только-только получили добро от Вешнякова. Не могли сказать, что ли, что не хотите работать дальше?

— Откуда вы всё это взяли? Нигде не заявлял о том, что не могу и не хочу работать.

— На Вешнякова последний месяц не раз выходил Глава Республики, и постоянно с одним вопросом: что вы не хотите работать дальше, и поэтому надо искать Вам замену. Глава пообещал, что такую замену Вам найдёт.

Остался не в восторге от таких разговоров, но секретарь Избиркома тогда сумел пройти к Главе Республики проговорить с ним, и после этого разговора зашёл ко мне. «Да, — говорит, — я не совсем понял ситуацию. Глава Республики начал с того, что состояние Вашего здоровья не позволяет Вам работать дальше и он по-человечески вас понимает, поэтому готов Вас отпустить, но если вы мне заявляете, что со здоровьем у вас пока никаких проблем нет, тогда я совершенно не улавливаю, что у вас тут творится. Вы что, не в контакте работаете?»

В нормальном обычном рабочем контакте, бывали небольшие недоразумения по ходу некоторых избирательных компаний, но они разрешались, просто не могу сейчас на приём к нему попасть уже некоторое время, но это нормальное дело — человек занят. Уехал товарищ Конкин, секретарь комиссии, в Москву, звонит Вешняков с тем же уточнением:

— Что у вас происходит? Как всё может быть нормально, если Глава заявляет, что вы не хотите работать? Вы что, солгали?

— Александр Альбертович, я далёк от мысли в чём-то вам лукавить. Я действительно предполагал работать в дальнейшем, но я в то же время понимаю: если вопрос ставится таким образом, и Глава Республики даже идёт на определенные ухищрения, то дальше мне здесь работы не будет.

«Видимо, так. Я должен с Вами согласиться», — отвечает мне председатель ЦИК. И на этом я понял, что пора готовиться уходить. В том году мне исполнялось 55. Поэтому предупредил коллег, что я, видимо, работаю до дня своего рождения, потом оформляю пенсию, выхожу в отпуск с последующим увольнением. Так я и поступил. Первого сентября я вышел на пенсию.

Как вы думаете, в чём причина этих интриг Торлопова по отношению к Вам? Его не устраивал независимый председатель избирательной комиссии, или его не устраивали ваши определённые деловые качества?

- Я бы не назвал это какими-то интригами. Нет, Владимир Александрович чётко понимал, что я действительно работаю самостоятельно, и я не собираюсь ничьи советы в этом плане и тем более рекомендации выслушивать. Я сказал, что были некоторые конфликтные ситуации, когда от своих же помощников заместителей секретаря я узнавал, что были попытки несколько повлиять на результаты голосований по некоторым округам, в том числе это было по выборам депутата Госсовета, по-моему, когда баллотировался Рогов Александр Григорьевич по Лесозаводскому округу. Городская комиссия проявила слабину, и, видимо, пойдя на поводу у тех рекомендателей, начала несколько «хулиганить». Меня предупредили, что там может быть небольшой бардачок с подсчётом голосов, поэтому я предупредил председателя городской комиссии, что я лично просмотрю результаты всех участковых избирательных комиссий, встречусь со всеми председателями именно по этому округу, поэтому никаких недомолвок не допускайте. Я думаю, Евгений Валентинович (Перваков) меня тогда правильно понял, потому что после этого вскоре я получил приглашение от товарища Чернова с Администрации:

— Как же так? Проходит представитель КПРФ, а надо бы по-другому.

— Да что вы говорите? Выборы ведь уже состоялись.

— Но ведь результаты официальные еще не подведены.

— И что? От меня-то вы что хотите?

— Ну как... Надо бы по-другому.

— Если хотите по-другому — надо в своё время было нормально организационные мероприятия провести, которые обеспечили бы прохождение другому кандидату. Я знаю, что он проходил по Лесозаводскому округу — а там, извините, никто ни черта не работал. Теперь пожинайте то, что вы получили. Будет так, как уже состоялось. Я городскую комиссию уже предупредил, никаких недомолвок не было, нет и не будет.

В итоге Рогов стал избранным депутатом, полномочия были его на сто процентов подтверждены. После этого, насколько я понимаю, такие вещи в отношения меня и начали подниматься. По крайней мере у меня сложилось такое представление.

Во время выборов в Госдуму 2011 года в Республике возникла ситуация массового переписывания протоколов итогов голосования. Когда копии протоколов, полученные наблюдателями, предъявлялись в суде, подлинник, отличающийся по содержанию, ставился в приоритет, а копия называлась «тренировочной». Я думаю, что вы слышали об этой истории?

— Нет, я в 2011 году не особо вникал в ход голосования. Мне всё это было неприятно. Здесь я едва ли смогу что-то подсказать.

Как вы оцениваете деятельность ваших последователей на должности председателей избирательной комиссии Республики Коми?

— Оценить Шабаршину в роли председателя мне не удалось в силу краткосрочности пребывания, хотя был очень удивлён, когда она очень быстро сблизилась с Центральной избирательной комиссией. Мне постоянно звонили оттуда с таким восторгом дешёвым: «Какой у вас председатель новый хороший!». Что ж, рад слышать, что такая достойная замена. Был удивлён, что была Лена награждена медалью за краткий срок времени. Наверное, работала неплохо и в том самом называемом контакте с аппаратом администрации Главы Республики. Могу сказать только то, что за весь период её работы я ни разу не заглядывал в нашу избирательную комиссию, никаких приглашений от них я не получал — видимо, нежелание встречаться у нас было обоюдно. Поэтому ничего сказать больше не могу.